Техника Молодежи
январь 2003
Стремление выжить в нынешнее бедовое время привело новаторов к созданию произведений небывалой дотоле красоты. С генеральным директором НТФ ОПТЭКС А.И. Долгушиным, который стоял у истоков уникальной технологии, а сегодня является лидером в своей области, беседует наш корреспондент Юрий ЕГОРОВ.
- Александр Иванович, кто первый поставил сфокусированным лазерным лучом непрозрачную «точку» внутри прозрачного стеклянного предмета и стал, таким образом, пионером в деле создания объемных изображений в столь популярных нынче сувенирных лазерных «кубиках»?
- Это произошло в 1971 г. в совершенно закрытом в ту пору НПО «Геофизика», в лаборатории Юрия Николаевича Касатонова. Уточнить можно по дате выдачи авторского свидетельства. Если же говорить о «точках» как таковых, то они стали появляться с самого начала освоения лазерной техники. Это был побочный эффект воздействия когерентного излучения на активные элементы, оптику. С ним боролись всеми способами. Первые лазеры строились на рубине, потом — на ниодимовом стекле, и при сильном воздействии луча в прозрачном материале возникали так называемые треки — точечные пробойчики. Бывали и веерные — этакие эскадрильи крошечных летающих тарелочек. Приборы выходили из строя. Ну просто беда. Потом, конечно, управу на эту напасть нашли, выявив ее причину.
- А как появились рисунки, объемные построения?
- Вот-вот. Тут-то мудрые лазерщики и подумали: если у эффекта есть отрицательная сторона, то должна быть и положительная. И пришли к той самой «точке», вернее, «точкам», создав первые реальные изображения: геометрические фигуры, буквы, плоские простенькие рисунки. Их набивали, вручную манипулируя лазером. Вроде бы баловство, однако заявку на изобретение подали и, получив авторское свидетельство, на том успокоились.
- Как так, ведь изобретение пионерное — без отличительных признаков. Его сам Бог велел развивать и внедрять.
- Правильно мыслите, но не учитываете, что тогда ни компьютеров, ни суммы технологических приемов, ни, тем более, программного обеспечения не существовало вовсе. Сейчас это звучит дико: как это — жить без «персоналок», считать на «Феликсах». А вот так и жили. Короче говоря, драгоценная идея осталась на бумаге. Но потом воедино сошлись два несовместимых фактора: разрушительная «перестройка» и созидательная компьютеризация всего и вся.
- И открытие геофизиков реанимировали?
- Скорее нет, чем да. Идею, витавшую в воздухе, самостоятельно доводили до кондиции мы в НТФ ОПТЭКС, параллельно в МВТУ имени Н.Э. Баумана. О том авторском свидетельстве никто из нас даже не слышал, да и сами работали обособленно — независимо друг от друга.
- То есть изобретали «точку» заново?
- Уже не «точку», а способ получения объемных изображений в прозрачных материалах, базирующийся на современной технике, а главное, на мощных компьютерах с оригинальным программным обеспечением. Здесь необходимо пояснить, почему мы, ковавшие щит и меч Державы, занялись, как вы их называете, «кубиками».
С 1991 г. практическую науку фактически отлучили от госбюджета, и нам пришлось искать способы выживания. Тогда-то мы и создали частную научно-техническую фирму ОПТЭКС, коллектив которой занялся разработкой такой высокотехнологичной продукции, как лазерные сувениры, коих не было ни на рынке... — да нигде не было.
- Действительно, не помню, чтобы в 91-м были в продаже «кубики». Впервые я увидел их в МГТУв 97-м и год спустя возил изумительной красоты копию Храма Христа Спасителя на Кипр, где состоялся первый инновационный Салон «Архимед».
- Полагаю, мы были на полкорпуса впереди. В 93-м приобрели довольно мощный компьютер, сами отработали несколько программ, а что касается лазеров, то с ними изначально были на «ты». У нас имелись и механические трехкоординатные столы, и дефлекторы, и летающая оптика — наработки предыдущих десятилетий. Словом, после короткого разгона мы стали набивать «кубики» небольшими партиями. Поначалу цену на этот совершенно новый товар назначали «от фонаря». Тем не менее изделия пошли, потому как слишком уж необычны и привлекательны.
- Покупали, несмотря на «заоблачные» цены?
- А их никто не мог ни нормировать, ни калькулировать. Технология ведь загадочная, а то, что она не просто высокая, а сверхвысокая — очевидно. Так и работали в бесконкурентном пространстве. Но, как говорится, свято место пусто не бывает. Очень скоро — года, наверное, через два — набивку «кубиков» стали осваивать в МИФИ, в Красногорске — там, где были серьезные лазерные, оптические школы и соответствующая техника. Товара на рынке стало больше, в результате конкуренции улучшилось его качество, он стал более разнообразным. «Кубики» легко пробили окно в Европу, появились в Америке, повергая Запад в изумление. У нас — у ОПТЭКСа — образовалась своя дилерская сеть, и дело шло довольно успешно.
- И столь же хорошо шел бизнес у конкурентов?
- Не знаю. Полагаю, что нет, потому как мы имели фору: наработали множество программ, технику довели до необходимой производительности. Мы не страшились конкуренции. Настораживало другое. К нашим продавцам стали обращаться покупатели со стереотипным вопросом: «А кто делает эти замечательные сувениры?». Конкретного ответа никто не получал по вполне понятной причине: продавцы «наваривали» на нашей продукции столько, что вскоре обзавелись «Мерседесами», и упускать оптовиков, которые легко могли выйти на производителя, им было совсем ни к чему. Покупателям пудрили мозги байками о диковинных технологиях, а так как те не физики, то довольствовались россказнями и уходили восвояси.
- Но ведь грамотные люди могли спросить, запатентована ли продукция?
- Так и случилось. Этот вопрос стали задавать и в Европе, и в Америке. Мы отвечали однозначно: «Патент есть!». А про то, где запатентована технология и где опубликованы эти сведения - молчок. Осознав ситуацию, забегали, засуетились, составляя заявки, и тут-то наткнулись на авторское свидетельство геофизиков 1971 г. Прочитали формулу и восхитились — замечательно составлена: грамотно, точно, толково — не подкопаешься.
- Невозможно было обойти? Так не бывает!
- Понятное дело. Мы дружно сели за стол и посредством мозгового штурма быстренько накропали несколько полноценных заявок, где присутствовала масса отличий, в основном технологического порядка. Принцип остался тем же самым, но технические решения от личались кардинально. Получив патенты, мы успокоились и стали жить, как жили. И вдруг, в 1996 г., ко мне в панике приезжает группа наших товарищей из Америки с убийственным сообщением: в США запатентовали технологию набивки «кубиков».
- Как так?
- Мы тоже подумали: «как так?», а потом посмотрели их патент, поизучали и поняли, что произошло. Пионерное авторское свидетельство геофизиков, «благополучно» пролежав 25 лет, потеряло силу, и американцам не составило труда повторить наш опыт. Сделала это фирма «Джаффа» не без помощи одного нашего товарища.
- А конкретно? Имя.
- Николай Федорович Лебедев, из ФИАНа. Он же, собственно, и организовал под это дело фирму «Джаффа». Сначала процветал, но вскоре его оттерли от управления. «Джаффа» же очень быстро стала набирать обороты и захватила американский рынок, лишив его нас. Но они же не могли высовываться на рынок Европы, а тем более заполонить своей продукцией Россию.
- Ведь здесь действуют ваши патенты?
- Всё так, но наши-то — российские и никакого влияния на американский не имеют. Были бы они международными — тогда другое дело. «Джаффа» же задавила все американские фирмы и фирмочки, набивавшие «кубики», потратив два миллиарда долларов на судебные процессы и выиграв их. На своем континенте они стали монополистами. Вот что такое американский патент. Были у «Джаффы» попытки влезть на европейский и израильский рынки, но там у них дело не пошло. Случилась еще одна неприятная для всех конкурентов ситуация: то ли купил, то ли сам запатентовал технологию набивки в обход известных патентов австрийский хрустальный король Сваровский, обладающий огромными производственными мощностями и в короткий срок заполонивший своей прекрасной ювелиркой Европу и окрестности.
Стали множиться конкуренты и у нас на родине. Вскорости мы насчитали около тридцати российских патентов, а производителей «кубиков» и вовсе стало не счесть. Во всем мире же на сегодня выдано 86 охранных грамот, в основе которых лежит все та же аннулированная «точка» Ю.Н. Касатонова. Налицо правовой беспредел. Но что поделаешь?
- Вам — пионерам — можно было конкурировать по ценам. У вас же и программы изощреннее, и техника отлажена.
- Все так. Но ОПТЭКС — фирма небольшая, а «кубиками», точнее, оборудованием для их набивки, занялся, к примеру, НИИ «Полюс» - российский гигант, производящий лазеры. Наши возможности несравнимы. Возглавил же работу заместитель директора НИИ состреляющей фамилией Швом — человек очень энергичный. Мы засуетились, и, если прежде не продавали свои установки, то решили, поелику возможно, «сплавлять» морально устаревающие.
- Появились новые наработки?
- Естественно. Модернизация шла полным ходом, с постоянным ускорением. Цены на свои набивочные комплексы мы ставили довольно высокие — в среднем по 60 тыс. долл.. но их все равно раскупали. Жили небедно, обеспечивая в основном Европу. Ни в Китай, ни в Корею не поставляли, чтобы не множить конкурентов. Как вдруг узнаём, что господин Швом заключил контракт с китайцами — то ли на 50, то ли на 100 комплексов по цене 32 тыс. долл. Об этом сразу же узнали во всем мире. Понятно', что от нас все отошли и бросились к Швому. В состоянии стресса мы прожили почти год. Всё думали, что делать дальше? Однако вскоре выяснилось, что прекрасного дизайна швомовские установки работают очень плохо, так как надлежащего программного обеспечения для них не было. Китайцы могли набивать лишь простые объемные картинки, «вытаскивая» их из Интернета. Добавить же что-либо свое, а тем более создавать оригинальное — ни-ни, математики-то нет. И от Швома начался откат.
Мы же, откорректировав свою программную базу и усовершенствовав комплексы, опять заняли подобающее место на рынке.
- Зажили спокойно?
- Отнюдь. Беда подкралась с другой стороны. На рынке появилось сверхдешевое китайское стекло. Правда, очень неважного качества. Замечательное лыткаринское, которое мы использовали, оказалось втрое дороже. Уже набитый китайский сувенир стоил столько, сколько необработанное лыткаринское стекло.
- Начался передел рынка?
- Безусловно. Мы, естественно, потеряли Восток, Юго-Восточную Азию, да и дома дела пошли хуже. Поэтому-то и начали поиски чего-то такого, что обеспечивало бы совершенно новое качество «кубиков», а значит, сохранение лица и устраивающие нас цены. Следовало сделать шаг вперед. В моем представлении это должен был быть цвет, то есть объемное изображение в стекле следовало расцветить. Но как?
- Да уж, с красителями туда не влезешь!
- Это точно. Однако уже давно известно так называемое фотохромное стекло, изменяющее свой цвет под воздействием света. А лазерное излучение и есть свет. За счет продолжительности импульсов и их поляризации можно так воздействовать на фотохромный «кубик», что набитый рисунок будет цветным. Однако до реализации этого проекта дело не дошло по двум причинам: во-первых, такое стекло стоит слишком больших денег, во-вторых, нас не устроила палитра, которую можно было получать. Цвет стекла изменялся от желтого, через коричневый, до почти черного, а, скажем, зеленого, синего или ярко-красного — не было вообще, что предельно снижало достоинства цветного рисунка при очень высокой цене.
Оставалось одно — подсветка. Но какая? Динамическая, изменяющая последовательно цвета всей набивки? Это слишком просто и неинтересно, а значит, и дешево. Подсвечивать светодио-дами? Но опять же — как? Потребовалось помозговать.
Зная физику процесса, я нашел-таки единственно правильное решение. «Точка», как вы называете квант забивки, на нашем языке — каустика, — на самом деле не точка, а некий диполь — этакое малюсенькое зеркальце, которое можно как угодно ориентировать в пространстве, то бишь в теле стекла. Школьникам известно, что угол падения света на зеркало равен углу отражения. Следовательно, набивая диполи по заранее продуманной программе, можно получать объемные изображения, нарисованные разнонаправленными каустиками. С виду наши «кубики» как у всех, а на самом деле — всё иначе. Вот, например, букет роз в хрустальной вазе. Свет зеленого светодиода отражается от набитых соответственно листьев, и мы видим их зелеными, а красный светодиод окрашивает только лепестки роз, не смешиваясь с зеленым, хрустальная же ваза и остается таковой, не отразив никакого другого цвета.
- Боже, какой же сумасшедшей должна быть математика. И как решается задача ориентации тысяч каустиков в пространстве?
- Для лазеров — нет проблем, для механики — небольшие, а вот для программистов — работа, действительно, сверхсложная. Тут уж одной математики недостаточно, требуется интуиция, скорее, даже талант. Цветная набивка — это все равно, что для живописца колористика задуманного полотна.
- Но тот пользуется красками, которые у него под рукой. Здесь — один штрих, там — другой. Не понравилось — стер или закрасил. А как быть программисту?
- У него свои правила «рисования». В паре с ним работает истинный художник, который сначала рисует будущее цветное изображение для набивки. Программист делает его трехмерным и затем, управляя диаграммой направленности, как бы расставляет «зеркальца» (каустики) в соответствии с заказом напарника. Таким образом он создает программу для компьютера, управляющего и лазером, и механикой. На сегодняшний день уже отработанная нами техника цветного «письма» подстать методу импрессионистов. Но недалеко то время, когда мы придем к понятному и близкому всем реализму.
- Как всё это понять?
- Непросто, но можно. «Точка» в стекле вечна, это факт. Тем не менее, с модернизацией нашей «цветной» технологии мы в скором времени сможем достичь эффекта анимации: сделаем, на пример, точно идущие часы в «кубике» или «поселим» в нем бабочку, машущую крылышками...
А теперь представьте себе «точку», которая живет очень короткое время, примерно сотую долю секунды. Понятно, что не в стекле, а, скажем, в жидкости или газе. Тогда мы сможем получать цветное изображение, уже не лазерное, а, например, плазменное или электронное, в некоем очень большом «кубике». Что получаем? Верно, объемное телевидение: программы ОПТЭКС, «ящики» — тоже наши, зрители — весь мир.
- Глобальный замах! Вы сами верите в то, что говорите?
- А без веры нет жизни. Вера движет истинный прогресс. Я вижу сверхзадачу уже не в создании объемных изображений — статичных, динамичных — любых. Проблема в принципе решена. Пришла пора выращивать поколение специалистов, единых в трех лицах: они должны быть и художниками, и программистами, и технологами. Вот тогда дело пойдет споро, и на планете нашей станет больше красоты. А красотой, говорят, мир спасется.
|
О нас пишут